Кузьминич растерянно заговорил:

- Но как же это? Я еще никогда... Еще никогда не приходилось...

- Постройте людей там, где почаще падают снаряды...

- Понимаю. Всю роту?

- Нет, к чему собирать всех? Выведите пополнение. И пусть трахнут подлеца.

- И мне самому?.. Самому надо командовать?

- Да. Вы же с ними прибыли.

Снова покашлял Березанский.

- Разрешите обратиться.

Звягин повернул голову к пожилому солдату.

- Я, товарищ генерал, насчет политрука. Не надо, чтобы он...

- Почему?

- Не надо. Сами управимся. А политрук это... Это, товарищ генерал, святое дело.

- Святых на войне нет, - жестко ответил Звягин. - Исполняйте приказание, политрук.

- Но как же?

- Организуйте. Предварительно соберите коммунистов. Передайте командиру батальона, чтобы сегодня же отправил донесение.

- Хорошо, товарищ генерал.

- Отвечайте: "Есть!" Вы наконец станете военным?

- Стану, товарищ генерал. Есть!

Звягин вернулся в машину. Минуту спустя ее силуэт уже исчез впотьмах.

Кузьминич закончил свой доклад. Спрашиваю:

- Расстреляли?

- Провели подготовку, - отвечает Рахимов, - Сейчас собирались отправиться на место.

Кузьминич вновь вставляет слово:

- Товарищ комбат, я его видел. Он просит прощения. Давайте обдумаем, товарищ комбат.

- Чего думать? Приказ есть приказ. Рахимов!

- Я!

- Иди с политруком. Постройте людей на перекрестке, откуда сбежал этот трус. Выждите, пока не упадут два-три снаряда, затем вы, Кузьминич, скажите людям слово. Скажите: того, кто бросит свой окоп, свою позицию, постигнет такая же кара. И командуйте: "Огонь".

- А вы? Вы не с нами, товарищ комбат?

- Нет. У меня еще много дел. Обойду с Брудным деревню, посмотрю, как он разместил оборону.