А на мещан — это очень богатые: банкиры, бухгалтера в банке и в фирмах, продавцы в продовольственных палатках и ювелирных магазинах, рабочие на кладбищах и рабочие, нанятые турками на московские стройки — все они думают только об одном, об обогащении. Мещан большинство, мещане, может быть, почти все. Потом идут нищие — бомжи, пенсионеры, учащиеся институтов, педагоги, нянечки в больницах, врачи, машинистки в министерствах, лифтерши, гардеробщицы и прочие. Те, кому с трудом хватает того, что он достает или получает и кто не думает ни о каком будущем. Ни о чем величественном. Кому хватает сил только на то, чтобы исполнить свой долг, прожить день, и кто живет по принципу: куда выведет судьба. Есть еще прослойка людей духа: они что-то ерепенятся, суетятся, что-то из последних сил делают и думают, что их жизнь на земле вечная.

Свиридова похоронили (опять со слов ТВ) в середине «Новодевичьего кладбища» рядом с Райкиным, Папановым, Пляттом. Не рядом с Булгаковым, Чеховым, Станиславским, Качаловым, Москвиным.

11 января, воскресенье.

Ощущение, что я иду по очень тонкому льду, когда не знаешь, где затрещит и ты окажешься в холодной воде — старость. Полюбил тупо смотреть по телевидению кинокартины. Не интересует ни сюжет, ни мелькание новых предметов, мебели, светильников, машин невиданных марок, новейшего дизайна — тупое мельтешение, мелькание кадров.

Со вчерашнего дня В.С. в Матвеевском.

13 января, вторник. Расписание: работа, подписывал бумаги, беседовал с Дм. Ник. о планах — поручил ему «встречи», потом ездил на телевидение к Шаталову, потом был в особняке МИДа, где состоялся небольшой прием и фуршет, посвященный 200-летию со дня рождения Пушкина. Интересно было лишь прекрасное чтение Э. Марцевичем стихов Пушкина и пение дивной колоратуры Ольги Чесноковой.

Интервью с Шаталовым прошло, как обычно, в темпе, довольно остро, хотя сделают из всего этого что-то свое и наверняка традиционно приспособленческое.