Писал я от руки, потом начал вклеивать в текст билеты в театры, которые я посещал, потом стал вносить туда цитаты из полюбившихся мне статей, вернее, из статей, которые меня обожгли. Тогда обо мне много писала литературная пресса, в Дневнике стали появляться цитаты, я доспоривал с оппонентами, старался писать всё это покороче и пояснее. Работа у меня тогда не была такой интенсивной, я практически был на свободных хлебах и много занимался — опять, стыдясь, повторяю — «художественной» формой.

Для чего я писал Дневник? Конечно, было некоторое желание, чтобы вода в ведре не высохла. Я замечал также, что в Дневнике часто формулировались мысли, которые потом развивались в то, что я делал в прозе. Иногда в Дневник я вставлял наклёвушки сюжетов. Я вообще считаю, что писатель должен все первично формулировать с карандашом в руках. Поэтому на всех выступлениях и на всех встречах я бываю с записной книжкой.

Дневник позволяет часто ставить собственные точки в спорах — если хотите, брать реванш, конструировать собственные ответы и слышать собственные неудачи. Дневник позволяет также и не завираться — как мы подчас завираемся в обычной жизни и в традиционных спорах. Дневник — это диалог с жизнью и о жизни. И, как обычно бывает, дневник — некоторая надежда оставить за собой последнее слово.

Когда писание Дневника стало моей нравственной потребностью? Не тогда ли, когда в мои простенькие записи вторглась политика, потом работа, служба в институте? Или когда вдруг дневник стал чуть ли не моим основным жанром?.. Как бы там ни было — настал момент когда мой Дневник из личного жанра перешел в жанр публичности.

Конец века. Выходит эта книга с тремя годами моей жизни»… Но жизнь продолжается в новом веке, и Дневник все пишется…

1998 год

1 января, четверг.

Новый год встретили вдвоем с В. С..

Как ни странно, и как обычно, это оказалось и без нервов, и интересно.