Здесь начинается ложь: зрителя, вопреки очевидности, пытаются убедить в том, что героические усилия агента ФБР выводят его на верный след. Hо след этот ведет не к террористам, а к генералу Деверо. Операция по захвату бен Талала противоречила международным установлениям и не могла быть официально санкционирована правительством США. Деверо пошел на нее на свой страх и риск, так как точно знал, что "вор должен сидеть в тюрьме". Пусть даже вопреки международным установлениям.
Так агент Хаббард (а за ним и зритель) неизбежно приходит к мысли, что в развязывании террористической войны виноват не кто иной, как Брюс Уиллис...
пардон, генерал Деверо. Если бы не его варварский захват лидера террористов, воины ислама продолжали бы мирно качать железо в своих ближневосточных пионерлагерях и совершенствоваться в искусстве минирования аравийских дюн. А так - пожалте бриться.
Hо не успел агент Хаббард поделиться этими соображениями со своим начальством, как правительство, которое наконец устало считать жертвы, ввело в Hью-Йорке полномасштабное военное положение, а комендантом города сделало, конечно, Уильяма Деверо.
Эпизод, в котором Деверо предупреждает политиков о последствиях принимаемого ими решения, мне лично видится ключевой для всего фильма. Генералу страшно не хочется брать на себя ответственность за кровь, которую ему придется пролить, но отказаться от назначения ему не позволяет долг. Деверо ни в коем случае не Пилат, если он и готов умыть руки, то только в крови террористов. Он знает, чем придется пожертвовать Америке для победы в этой войне, и готов принять на себя ответственность за все тяжелые решения.