Если бы Чапик умел говорить! Он бы, наверно, тут же закричал: "Бабуля! Ты что, с ума сошла, на улице падать?! Опомнись!" Но ничего, кроме визгливого лая, он издать не сумел. Потянул зубами за подол - никакого эффекта. Хозяйка лежала неподвижно, и хотя пахло от нее почти так, как всегда, лицо стало незнакомым. А глаза были открыты и не двигались. Нет, это она не спать легла. Ведь когда спят, то глаза закрывают, и люди, и собаки, и кошки - все те живые существа, с которыми доводилось иметь дело Чапику. И непонятно, от чего ему стало страшно-престрашно, тоскливо-претоскливо. Чапик сел на задние лапы, задрал мордочку в небо и впервые за всю свою недолгую жизнь испустил тонкий, протяжный вой...

За пару минут до этого дворничиха, толстая, краснорожая и бездетная разведенка, накануне крепко гульнувшая, вышла во двор с метлой и совком. Она увидела из окошка, как старушка с Чапиком отправилась на прогулку, а как ушла за гаражи - проглядела. И очень расстроилась, потому что ей ужас как хотелось узнать, что там вчера происходило в "Санта-Барбаре", которую она не посмотрела из-за пьянки.

- Куда же она подевалась-то?! - недоуменно произнесла дворничиха. Артемьевна!

И услышала тоскливый собачий вой.

- Мать честная! Чегой-то средь бела дня? - насторожилась дворничиха и потопала за гаражи.

Она сразу же увидела Артемьевну, лежащую на земле рядом с гаражом владельца "шестерки". Чапик, оборвав вой, бросился к ней, рыча и гавкая, - он не любил теток с метлами.

- Артемьевна, ты чего? - дворничиха подбежала к старушке, ухватила за руку, почуяла холод, охнула и побежала вызывать "Скорую"...

Своего телефона у дворничихи не имелось. В квартирах на нижнем этаже, она это точно знала, все были на дачах. Пришлось подниматься на второй. Позвонила в первую попавшуюся дверь.