- Что с ней?
- Упала и лежит, глаза открыты, не дышит, а собака воет...
- В течение часа ждите.
"Скорая" подкатила на удивление быстро, максимум минут через двадцать. Из нее вылезли сонная молодая врачиха и злые позевывающие санитары. Эта бригада собиралась уже сменяться после ночи, а тут на тебе - вызов.
- Где больная? - проворчала врачиха так, будто заранее знала, что вызов ложный и никакой больной в природе не существует.
- Там, там! - заторопилась дворничиха. - У гаражей лежит. Когда шли через проход между гаражами, врачиха принюхалась:
- По-моему, трупный запах... Правда, Славик?
- Ага, - с шумом втянул воздух санитар, - есть такое дело. Давно ваша бабка скопытилась... Поди-ка, сутки пролежала.
- Чего ты мелешь? - прорычала дворничиха. - Она всего час назад, как гулять с собакой вышла.
Чапик снова затявкал, когда увидел, что незнакомые, неприятно пахнущие люди подходят к его неподвижной хозяйке; один из санитаров сделал вид, что хочет пнуть его ногой. Чапик знал, что это больно, шарахнулся в сторону, задев гибкий побег тополя...
- Ox! - вырвалось почти одновременно у всех, кроме, конечно, Чапика. Потому что увиденное было уж очень жутким и непотребным даже для видавших виды работников "Скорой помощи", не говоря уже о похмельной дворничихе, которая тут же зажала рукой рот и, отойдя в сторонку, стравила все, что было в желудке, будто ее пробрала морская болезнь или неукротимая рвота беременных.
Там, в тесном промежутке между двумя гаражами и забором, укрытый от не слишком пристальных взглядов крапивой и тополиным побегом, лежал труп. Даже при том, что разглядеть его как следует можно было только на свету, ни у кого и в мыслях не появилось пощупать пульс у этого тела или поднести ко рту зеркальце, чтобы проверить, нет ли у него дыхания. И дело было даже не в том, что из закутка густо тянуло трупным запахом. Даже если бы запаха не было, никто не решился бы признать живым человека, чья голова (с откромсанными носом и ушами, разорванным ртом и глазами, один из которых был выжжен, а другой выколот) была отрублена.