— Как же так, Александр Ефимович! Месяц назад Сазан перетряхивает вашу фирму, через неделю навязывает своего человека, сегодня у подъезда взрывается бомба, — и вы бежите за Сазаном, как гусенок за мамой?

Хорошенькая секретарша просунула головку за дверь и спросила:

— Мюльхаймер просит подтвердить, придете ли вы сегодня на ужин?

— Да, — сказал банкир.

Секретарша затворила дверь. Банкир задумчиво глядел на милиционера. Было заметно, что он впервые заподозрил, что перед ним человек, а не диктофон. Было также ясно, что он не расположен беседовать ни с человеком, ни с диктофоном.

— Значит, — сказал Сергей, — угроз вы не получали и разногласий с Сазаном не имели?

— Нет.

— Происшедшее очень потрясло вас?

— Конечно. Ведь обычно первым являлся сюда я.

— Что вас задержало сегодня?

— Пробка. Пробка на Киевском шоссе, километрах в двух от окружной.

— В чем было дело?

— Ремонтировали мост через окружную. Они сгоняли машины через съезд на окружную, а потом милиционер разводил потоки.

— И когда начался ремонт?

— Сегодня. Я ничего о нем не знал. Я сидел в машине и злился, как еж в бутылке.

— Вы часто ездите по Киевскому шоссе?

— Да, я построил дом в Соколове.

— Вы осмотрительный и методичный человек. Неужели вы или ваша охрана не видели щитов, предупреждающих о начале ремонта?

— Что вы хотите сказать?

— Посудите сами, Александр Ефимович. Когда у дверей банкиров взрываются бомбы, они обычно имеют достаточно точное представление, кто подложил эти бомбы. Вы утверждаете, что происшедшее явилось для вас большой неожиданностью. Я вам верю. Почему? Потому, что, если бы вам кто-нибудь угрожал, дело бы решилось не бомбой, а перестрелкой между угрожавшим и людьми вашего дорогого, то есть дорогостоящего друга по кличке Сазан.