Меня ужалила мысль: не побывал ли я в милиции, на Васильевском-то острове? Такое славное место. Подтянул к себе Желтые Страницы, нашел василеостровскую милицию, начал звонить. А там ведь не одно отделение, а несколько. Что я, - казню себя, - дурью маюсь?
На третьем звонке слышу радостный голос:
- Да! Были вы у нас!
Вот вам и лубочная смычка медицины с милицией. Я думал, он меня поймет, как дежурный дежурного. Ничего подобного.
Потом уже я припомнил эпизод: сижу на какой-то скамье, а рядом - неопределенная баба без формы и возраста, только с запахом.
- Ты что, - спрашивает, - убил?
- Нет, - отвечаю.
- А я убила.
Петров день
На Скорую Помощь пришел новичок, молодой доктор.
Он еще не знал, что на подстанции орудует банда Петровых. Это были доктора, три или четыре штуки, но не родственники, а просто однофамильцы. Они творили ужасные дела, а один, самый страшный, пил, и новый доктор попал к нему в бригаду, стажироваться.
...Машина мчалась по городу.
Доктор Петров, сидевший впереди, развернулся вполоборота. В руке он держал украденную пивную кружку, наполненную дареным мартини.
- Ну, со знакомством! - воскликнул доктор и выпил почти до дна. Остатки протянул новичку. Тот отказался, и доктор допил.
Потом отнял у новенького чемоданчик, отобрал спирт со словами:
- Это мне. Жопу будешь протирать эуфиллином.
Под конвоем заботы (простите меня, Генрих Белль)
В молодости я был исключительно заботливым и внимательным доктором. Забывая о принципе "не навреди".
До всего-то мне было дело, ничто не могло укрыться от моего зоркого взгляда.
В далеком петергофском периоде я работал сразу в поликлинике и больнице. Они примыкали друг к другу. Очень удобно: направил кого-нибудь, а потом сам же и принимаешь, и лечишь.