Таких предателей, как я, на самом деле немало.

Позвонил старый знакомый. Мы с ним учились в одной школе, он был на пару классов младше, а потом вместе работали в петергофской поликлинике. Я был невропатологом, а он - окулистом. Так и развлекались, посылая друг другу клиентов с умеренно юмористическими примечаниями.

"Чем, - спрашиваю, - занимаешься?"

Развозит по области молоко с йогуртами.

Он, как и большая часть моих сослуживцев, был не без странностей.

Вступил, помнится, в ЛДПР. Во всяком случае, активно ей помогал.

Имел обыкновение в самый поганый сезон выходить в поход: сойти с одной железнодорожной ветки и через лес, болота, чащи переть до другой. Просто так.

Вот и давеча предложил мне прогуляться от станции Дибуны до Горской.

Может, оно и к лучшему, пусть молоко возит.

В школе и в институте я много рисовал. На лекциях и на всем остальном.

А маменька любила листать мои конспекты.

И вот однажды смотрит и не может понять, что за подпись такая к рисунку: ОКСИЕНИЕ.

Она-то привыкла, что я все по-латыни подписывал. Или подавал материал графически. Если писал, например, про какую-нибудь смертельную болезнь, то рисовал стрелочку и гроб.

А здесь я нарисовал интерьер пивного бара. Два понурых пениса вместо кранов, над ними - надписи: "гор" и "хол". Рядом - закусочный наборчик: бутылка водки.

И подпись. Икс, игрек в середине - так ей прекраснодушно почудилось.

Потом у них в роддоме все дохтура и сестры говорили: "ну, сегодня у нас просто оксиение".

Одна гинеколог замораживала больничную кашу в холодильнике и носила домой, брикетами. Мужа кормить.

- А что? - удивлялась она. - Хорошо!