“Вертушка”! Или какая-то генштабовская связь, — догадался Звонарев. — Попал!”

— Садись, — подал наконец голос полковник. Он был, точно, низкий, хриплый. — Жена сказала, ты бывший офицер?

— Я, собственно, прапорщик, — пробормотал Алексей. — Медицинской службы.

По лицу хозяина промелькнула тень досады, но он ничего не сказал. Снова над столом повисло молчание. Они сидели друг против друга в полной тишине. Обычно в таких случаях говорят: “Тихий ангел пролетел”, но это была другая разновидность, выжидательная — “Студент за квартиру задолжал”. Впрочем, сам полковник едва ли ждал чего-то от незваного гостя: он изучал его, как какое-нибудь растение или насекомое.

— На что жалуетесь? — отведя глаза, спросил Звонарев.

Хозяин чуть пошевелился.

— У русского человека одна жалоба, — насмешливо промолвил он. — На государство. Государство рушится, а я, понимаешь, жалуюсь.

“А, вот что! — пронеслось в голове Звонарева. — “Некоторые конкретные мысли о государстве”! Шукшинский персонаж, Эн Эн Князев! Нет, не служить ему больше в разведке!”

Полковник вдруг криво усмехнулся.

— Я тебе помогу. Я не жалуюсь на здоровье. Я не слышу никаких голосов, не вижу никаких галлюцинаций, не воображаю себя великим человеком, не мочусь по ночам в постель и могу дотронуться пальцем до кончика носа. Но я не могу видеть, как рушится власть, потому что сам от этого рушусь. Понятно тебе?

— Что ж тут понимать? Происки ЦРУ, — буднично, с деланным равнодушием (чтобы помочь больному “раскрыться”) ответил Звонарев. Он уже повидал на вызовах психических больных и знал некоторые приемчики психиатров.

Результат превзошел все ожидания. Тусклые глаза военного сверкнули, рука молниеносно скользнула вниз и появилась с длинным блестящим пистолетом неведомой Звонареву системы. Лицо полковника стало жестким, скулы обострились. Он направил дуло прямо в лицо Алексею.