— А… — Виктор глупо хлопал глазами, — Анатолий, вы просто… Спасибо, но… Когда я должен вернуть эти деньги? Проценты будут?

— Витя, брось выкать! Не люблю я этого! И не кредит это, а просто так. Видать, не зря ты сегодня мне сигналил, — я невольно улыбнулся, вспомнив произошедший инцидент.

— Толя, ну вы… ты… У меня слов нет! Да за Юленьку я… Я что хочешь для тебя сделаю!

— Любишь жену, Витя?

— Да, очень люблю… Знаешь, Толя, я не могу представить свою жизнь без нее.

— Эх… Бывает же! Ну, иди, «ботан»! — Я обошел Виктора и зашагал к лифту, по пути потрепав Настю по белобрысому затылку. — На выезде покажи техпаспорт и доверенность. Звони, не пропадай! — Крикнул я из лифта перед тем, как автоматические двери закрылись.

Я сидел за своим рабочим столом, подперев подбородок сложенными ладонями, и смотрел в противоположную стену.

Что со мной? Я никогда раньше не делал ничего подобного. Нет, не то что я жадный по-жизни. Я мог щедро одарить ублажившую меня проститутку, оставить большие чаевые официанту в ресторане или сделать умопомрачительно дорогой подарок прошмыгнувшей через мою жизнь любовнице. Но вот заниматься благотворительностью — увольте! Я думал, что лохи вообще не достойны жить. Зачем они? Занимают место, отравляют воздух и плодят таких же лохов, как и они — серость, масса, тараканы… Разве достоин уважения человек, у которого нет бабок?

Витя… Он же типичный лох! Среднего роста, лысоватый, тощий, уродливые очки, видавшие виды джинсы и свитер ручной вязки. Но, поди ж ты! Похоже, он и вправду счастлив. Да, у него говенная машина, и скорее всего такая же квартира, но какая замечательная у него дочь! Такая тихая, воспитанная — тоненькая и стройная, словно маленькая пугливая лань. Я улыбнулся. И Витя… Его слезы убили меня наповал. Сначала слезы горя и отчаяния — там на набережной, а потом — на нашем подземном паркинге — слезы счастья на лице, когда до него дошло, что жене будет сделана необходимая операция.