— Семенов, ну ты даешь! Это у тебя новая страсть? А что! Я слышала, есть такое извращение — секс с бомжами, — Людка ехидно захихикала. — Ты только про контрацептивы не забывай. То-то я смотрю, в спальню не приходит, ночует в гостевой.

Есть мне расхотелось. Я засыпал в кастрюлю гречки, залил ее кипятком, посолил, бросил приличный кусок сливочного масла и поставил на огонь.

— Чего молчишь? Расскажи, как ощущения? — Жена видимо опять решила вывести меня из себя.

— Дура! — Я налил чашку кофе и вышел на веранду. Щелкнула зажигалка: первая утренняя затяжка сигаретой самая сладкая и желанная. Я выпустил струйку дыма и углубился в невеселые мысли.

Людка. Какая она была раньше! Тоненькая, стройная, с летящей походкой и длинными развевающимися волосами цвета спелого каштана. И, конечно, ее глаза: большие, темно-карие, обрамленные длинными ресницами. Глаза с легкой поволокой. Они привораживали с первого взгляда, в них была глубокая вселенская тайна. Эти глаза могли быть страстными, могли взглядом обволакивать и умиротворять. Да, тогда — семь лет назад — Людмила была настоящей красавицей. Пухлые губки — свои, а не надутые силиконом! Прямой нос с еле заметной горбинкой, длинная шея, округлая грудь, помещавшаяся целиком в мою ладонь… Эх!

Сигарета улетела в траву, выпустив при падении сноп искр. И куда все девалось? Нет, жена не растолстела, хотя после рождения Пашки ей и пришлось усиленно заниматься в спортзале. Она как-то обабилась. Походка стала грузной, движения резкими, но дело даже не в этом. Лицо! Глаза уже не искрились загадкой, но излучали холодность и презрение, особенно, когда смотрели на меня. И губы. Они словно немного развернулись так, что один краешек был ниже другого. На лице жены навсегда застыло пренебрежительно-унылое выражение.

Возвращаясь в кухню, я надеялся, что Людка уже ушла, но она дожидалась меня.