Очкастый «ботан» злобно смотрел на меня из салона задрипанной «Мазды», его пухлые бабские губы шевелились в злобной гримасе. Я улыбнулся и жестом предложил водиле припарковаться передо мной. Презрение на его лице сменилось нерешительностью, а потом испугом. Конечно, так легко материть обидчика, когда ты сидишь за рулем своей машины, а двери заблокированы. Тебе кажется, что ты в безопасности. И так думает каждый, кого ни разу не выкидывали из-за руля и не били бейсбольными битами — до крови, до судорог, до жути…

Незнакомец поднял боковое стекло и резко стартанул с места.

— Ну нет, падла! Так просто ты не уйдешь! — Я рванул следом, настигнув беглеца через пять секунд. Я прекрасно понимал, в каком ужасе пребывает сейчас «ботан»: сзади вплотную к нему приблизился огромный черный джип с включенным дальним светом. Я не сигналил, зная, что так страшнее. Так я не демонстрирую свою нервозность, так я являюсь олицетворением неизбежной кары. Мощный «Крузер» без труда обошел малолитражку слева, а дальше дело техники: неожиданный маневр вправо, у неопытного водителя не выдерживают нервы, он резко крутит руль вправо, и его машина выскакивает на обочину, один из фонарных столбов принимает измученного дорогой путника.

— Вот и хватит с тебя, — ехидно замечаю я и напротив Киевского вокзала иду на разворот. Через три минуты я вернулся обратно, бомжиха ждала меня, усевшись на куче матрасов.

— Он жив? — Спросила она, как только я ступил на тротуар.

— Да фигли с говном сделается?

— За что ты его так?

Странно, но у меня что-то кольнуло в груди. Какое-то замучено-загнанное чувство, проявлявшееся в полной мере в детстве. Незнакомка не укоряла меня, не ругала, не осуждала, ей было как будто жаль того водилу. Понимаете? Искренне жаль!

— Ты что, знаешь того придурка?

— Нет. А причем тут это? Это человек, понимаешь? Что ты с ним сделал?