Она с особой стороны характеризует состояние общественной мысли. Но здесь же скрывается и главная трудность обозрения. Невозможно, разумеется, писать об отдельных произведениях, вырывая их из контекста общего состояния литературы, философии, публицистики данного периода, но и, понятно, невозможно в столь специализированной брошюре давать каждый раз развернутые характеристики отдельных десятилетий или подробно задерживаться на противоречиях мировоззрения тех или иных писателей. Остается надеяться, что общее представление о русской литературе XVIII- XIX веков читатель имеет и знает, например, хотя бы из школьного курса, кем был Фаддей Булгарин и какую он играл роль во времена Пушкина и Одоевского, что позволяет ограничиваться самыми необходимыми краткими сведениями. И еще одно, как говорили в старину, предуведомление. Фантастика - область пограничная, в ней чисто литературное тесно перемешано с научным, философским, политическим... Поэтому разговор о фантастике всегда имеет тенденцию превратиться в политико-экономический трактат. Говорить о фантастике, не затрагивая мировоззрения авторов, разумеется, немыслимо, но насколько возможно автор старался придерживаться рамок литературоведческого обзора.

ПРОСВЕТИТЕЛЬСКАЯ УТОПИЯ

Если под фантастикой понимать любую выдумку, любое нарушение пропорций действительности, зафиксированное в художественной форме, то ее дальние истоки следует искать не только в средневековой, в данном случае древнерусской, литературе, но и еще дальше - в фольклоре, который, собственно говоря, фантастичен от начала до конца. Несомненно, что фольклорные жанры, в частности сказки, были предшественниками современной фантастической литературы. Думаю, однако, что подобные рейды к сверхдальним подступам имеют большую ценность для специальных исследований, нежели для популярных брошюр. В рамках поставленных задач непосредственный интерес могут иметь лишь произведения, которые как-то корреспондируются с современными представлениями о фантастическом, т.