Это "Микромегас" наоборот - не инопланетяне приходят к нам в гости, а земляне направляются к ним. Но в своих выводах "вольтерианец" Дмитриев-Мамонов идет дальше самого Вольтера. Автор подчеркивает ничтожество человека, мнящего, что он - перл создания; привлекает, однако, резкое осуждение "черных" угнетателей, которые названы мошенниками и обманщиками. Таково первое произведение русской философско-сатирической фантастики. Первая же наша утопия была опубликована годом раньше. Это уже упомянутый "Нума, или Процветающий Рим" Михаила Хераскова. Как и все утописты, Херасков пытался изобразить "благополучное" состояние общества, благо дела в крепостнической России весьма способствовали сочинениям на подобные темы. Правда, сам Херасков с грустью сознает, что книга вряд ли окажет серьезное воздействие на умы. Но "ежели нет благополучных обществ на Земле, то пусть они хотя в книгах находятся и утешают наши мысли тем, что и мы со временем можем учиниться щастливыми".

Нума - это простой землепашец, которого граждане за его мудрость и справедливость решают пригласить на римский трон. Сначала он отказывается, но нимфа Егеря проинструктировала его, как нужно управлять государством, чтобы сделать подданных счастливыми. Правление Нумы позволяет Хераскову высказать ряд сентенций - советов царям, советов хотя и осторожных, но, в общем, достаточно мудрых. Например: истинная слава правителя "не всегда оружием приобретается; победоносные лавры часто кровию верных сынов отечества оплачены бывают; торжественные восклицания победителей не редко воплем вдов и сирот провожаются". Царь, по мнению автора, "слуга отечества", "отец своих подданных". Его главная цель - просвещение народа и мудрое законодательство. Правда, если подданные не доросли до понимания пользы законов, то "надлежит принудить их быть щастливыми, хотя они и не предвидят сего". Это уже более опасная рекомендация, ибо, как известно, понимание истинного счастья у царей и их подданных не всегда совпадает.