- Привет, Сабиров! А где командир, офицеры?

- Господин Сурет Гусейнов беседует с ними в оперзале.

- Понятно. А ты чего вырядился и здесь выхаживаешь? Боевиком заделался?

- Я тебе не Сабиров! А мюдюрь (господин) Сабир, ты меня понял, русская свинья?!

- Как же тут не понять, - я сильно затянулся, посмотрел на сигарету, если за тобой около сотни стволов. Вот если один на один, так можно было бы тебе башку твою пустую и расколотить.

- Ах ты, свинья! - Сабиров замахнулся на меня.

Замах был такой, что можно было уснуть, я поднырнул под руку, ушел влево, затем коротким ударом правой заехал ему в живот, он согнулся. Я выпрямился - теперь по корпусу ногой. Бывший прапорщик, а ныне, по его словам, мюдюр, отлетел в сторону.

- Получи, фашист, гранату от советских партизан! - только и успел я сказать, как меня сбили с ног и начали пинать ногами.

Я крутился на земле как волчок. Поэтому удары приходились в основном вскользь. Практика уличных драк в Кемерово пригодилась.

- Хватит! Поднимите его, - голос Сабирова, пардон, господина Сабира. Отведите к командующему, этот нам пригодится.

Меня бесцеремонно подняли, поставили на ноги и, грубо толкая вперед, повели на КП дивизиона. Бронированная дверь тоже распахнута. Ступенька, ступенька, как бы не упасть здесь в полумраке! Костей не соберешь.

Вот и зал. Перед возвышенностью - "капитанским мостиком" - толпой стоят все офицеры и прапорщики 3-го ЗРДН. На своем месте сидел командир дивизиона подполковник Бобов Василий Степанович.

Меня с силой швырнули в толпу наших. Я с ходу врезался в Серегу Модаева.

- Здорово, Серый! Что это за цирк у вас тут?

- Тихо. Сейчас все узнаешь!

В стороне стоял Гусейнов.

Гусейнов был не дурак. Но позер страшный, любитель "сыграть" на публику. Речь его предназначалась скорее не нам, а его ополченцам. Уже более четырех лет длился Карабахский конфликт. Поначалу он выражался в стихийных погромах и грабежах с обеих сторон. А около года назад и Армения и Азербайджан перешли к открытым вооруженным столкновениям.