Извиняюсь, что призываю на помощь Бодрильяра, но его концепция "имитации" применима именно в этом случае. Вашингтон воображает себя преемником христианского имперского Рима, сражавшегося против варваров. Проблема в том, что этот Рим, кажущийся апогей Империи, был колоссом на глиняных ногах. Основываю свою силу на влияющих на эмоции образах и на мифах из области саморекламы, а не на объективном анализе ситуации, НАИ показывает свою слабость.

З. Бесполезность "международного права".

В противовес американской воинственности Франция взывает к "международному праву" в его абсолютистской концепции. Она назойливо твердит о "законности международного сообщества" (неопределённая концепция) и власти ООН, словно последняя является мировым правительством. Это курьёзно со стороны государства, которое хочет стать запевалой Европейской державы.

Неоконсерваторы, наоборот, за лицемерием "международной легитимности", которую они противопоставляют "законности", и несмотря на катастрофические провалы наспех сколоченных для оправдания их войны предлогов, прекрасно понимают принципы, определённые Боденом и Ришелье, а позже Талейраном и Меттернихом, согласно которым "международное сообщество" – это фикция, а равновесие покоится на отношениях конфликтов и сотрудничества между имеющими реальную силу государствами, независимо от какой-либо универсальной морали, согласно закону интереса (пусть и приукрашенного моралью Добра),и никогда не будет центральной мировой державы, некоей Республики Справедливости,а международный порядок – результат согласия держав, причём последнее слово остаётся за самой сильной, а международные отношения зависят от "естественного состояния" (выражение Луи Сореля), сдерживаемого временными договорами между суверенными державами, которые никогда не признают стоящую над ними третью силу: Благо Человечества, ООН и т.д.; материальная сила диктует поведение на международной арене, а не право и не этика мирного согласия; никакие "принципы" (прежде всего, моральные!) не вечны, а основываются только на временных соглашениях волевых центров; этим и определяется суверенитет.