— Да что?

— Мой рот.

Он уставился на нее немигающим взглядом:

— Ну да. Конечно, нравится.

— Я имею в виду помаду. Я наложила ее иначе. Меньше и другого цвета.

— А, понятно. Ну да, получилось очень здорово.

— Ну, так что ты обо мне скажешь? — лениво осведомилась Бонни.

— Ну это… ты в большом порядке… И вообще… Так сказать… Ты выглядишь иногда прямо как картинка.

Бонни снова повернулась к зеркалу и опять стала разглядывать свое лицо. Да, наконец решила она. Все верно. Она и впрямь хороша собой. И новая помада ей к лицу. Она причесала свои светлые волосы так, что они закрыли уши. Вот так. Так лучше. Вид мягче, женственней. Она осталась довольна.

— Эй, Бонни! — крикнул К. У. — Кинь-ка мне мочалку. Вон она там.

Машинально Бонни повернулась к полке, сняла мочалку и, сделав два шага к ванной, уже собиралась передать ее из рук в руки К. У., как вдруг ей в голову пришла мысль. Она протянула руку с мочалкой, оставаясь на приличном расстоянии до ванны, и сказала с поддразнивающими интонациями в голосе:

— А ты возьми ее сам.

— Чего?

Бонни помахала мочалкой, как тореадор плащом. К. У. тупо уставился на нее.

— Почему бы тебе не взять ее самому, а?

Он начал подниматься, потом понял, что ему тем самым придется предстать перед Бонни голым, и снова плюхнулся в ванну.

— Ну ладно, Бонни, — забормотал он. — Кончай. Дай, пожалуйста, мочалку.

— Вот она, — продолжала дразнить его Бонни. — А тебе надо только сделать маленькое усилие. У тебя что, нет сил подняться? А ну-ка отвечай.

— Да не в этом дело…

— А в чем же, скажи.

— Ладно тебе, — пробормотал он, втянув голову в плечи. — Ты сама знаешь, в чем дело.

Она улыбнулась. Затем медленно, еле-еле передвигая ноги, двинулась к ванне, не спуская с него глаз.

— Тогда я сама подам ее тебе, — тихо проговорила Бонни.