– Здравствуй, внучек, вот ты какой большой стал.

Узнал я деда. Говорит – за нами приехал.

– Не можем больше жить без вас. Старуха день и ночь кричит – поезжай, говорит, привези, пропадут они там, опять посадят Васю в тюрьму, такой уж проклятый край – Сибирь эта.

В этот же день поехали за отцом. Отец приехал, сухо поздоровался с дедом:

– Ты зачем приехал?

– Да, Вася, поедем, соскучились мы, мать каждый день голосит.

– Не поеду я. Делать мне там нечего.

– Поедем, Вася, полдома подпишу. Хозяйство без тебя не идет.

– Обманешь, я знаю тебя.

– Вот, гляди, если не веришь.

Дедушка встал на колени перед иконами, начал креститься.

– Вот перед богом говорю, отсохни у меня язык, руки и ноги, если обману. Как приедем, так сразу и подпишу. Если не желаешь жить вместе, поставим тебе дом – у нас сруб есть большой, – живи один с богом. Лошадь дам, у нас их две. Сказал, полхозяйства отдам, значит, отдам, вот тебе крест святой, – и опять крестится на икону, а сам плачет.

И я заплакал; кроме отца, все плакали.

Когда отец согласился, сразу ожили все. Я был особенно рад – опять увижу бабушку, дядю Ваню!..

Возвращение домой

Приехали мы из Сибири под рождество. Бабушка была дома одна, дядя Ваня у соседа, подстригался к празднику. Как только увидела нас бабушка, бросилась к нам, целует папу, маму, обнимает, плачет.

Мы всплакнули все, даже отец прослезился, увидев свою мать.

Мой отец не любил своего отца, а мать любил.

Тут дядя Ваня пришел, побежал в лавку за баранками, по дороге зашел к родным, сообщил новость. В избу к нам набилось много народу, началось веселье… С неделю пили, пока объехали всех родных.

Весной наши решили построить кирпичный сарай. В компанию пригласили Андрея Никаноровича – одного деревенского кулачка. Отец стал напоминать деду про его обещания. А дед уже продал тот сруб, который нам обещал отдать. С подпиской половины хозяйства тоже все оттягивал. Уже не раз возникали скандалы, ругань между дедом и отцом.