– Ну и пусть сватают!

Опять скандал, побои.

Тогда я решил применить последний способ – пойти и сказать Даше, что, мол, если ты пойдешь за меня замуж, буду каждый день тебя колотить, – может быть, она и откажется.

И вот прохожу я мимо дома Мешковых, смотрю, в дверях стоит Даша. Подхожу к ней. В руках у меня была палка. Подошел и не знаю, что говорить.

– Даша, – выдавливаю из себя наконец, – ты так и решила пойти за меня?

– Мама отдает, а я не против.

– Не ходи, Даша, за меня, какая у нас с тобой жизнь будет? Ты ведь знаешь – я злой, колотить буду каждый день.

– Ну что ж, колоти; поколотишь-поколотишь – надоест.

– Ах, так! – замахнулся палкой, а сам медлю ударить, выжидаю, пока она скроется за дверью, чтоб эффекту было больше.

Даша скрылась. Я сильно ударил в дверь и сказал:

– Спасибо – убежала, а то бы убил.

Слышу из-за двери ее голос:

– Нос не дорос – бить, губастый черт!

За обедом мать с отцом опять за свое.

– Вот что, – говорю я, – а если потом с ней жить не буду, тогда что?

– Ты только согласись, а там как хочешь.

– Ну, – говорю, – смотрите. Я согласен.

Сразу у всех настроение изменилось.

– Давно бы так! – говорит отец.

Мать и обедать не стала, побежала к Мешковым.

Через неделю сыграли свадьбу. Прожили мы с Дашей недолго и развелись. Старые обычаи исковеркали и мою юность и Дашину. Проклятое прошлое! Как счастлива молодежь, не знающая всех этих унижений и трагедий, этого страшного быта старой деревни…

Люди на крыльях

Занимаясь нашим маленьким хозяйством, я, как никогда, чувствовал, что где-то рядом идет большая, кипучая жизнь, делается что-то важное. А я знаю все то же поле, огород, сарай – и больше ничего. Шел 1918 год.