Ни приветственных речей, ни намеков на то, что с дороги не мешало бы отдохнуть, председатель не захотел и слушать - сразу же засыпал бригадира вопросами. Ответов требовал точных, с цифрами в руках, поэтому Шандыбовичу пришлось позвать дочку. Про что удалось рассказать толково, тем уже председатель больше и не интересовался, а там, где бригадир вдруг начинал бормотать и забывал приводить цифры, - он проверял лично.

Вечером было собрание. Новый председатель произнес очень длинную речь, но все прослушали ее внимательно, потому что никто до него так гладко не говорил и никто так красиво не размахивал руками. Когда пришло время выступать с мест, все молчали, а потом из углов начало выплывать привычное и до горькоты шаблонное: "Все ясно!"

Шандыбович уже мысленно благословлял это собрание и с наслаждением представлял себе, как он сейчас выпьет с новым председателем и закусит нежной поросятинкой. Вот тогда-то неожиданно для него и, пожалуй, для всех в полумраке бывшего колхозного, а теперь бригадного клуба поднялась рука с блестящими военными пуговицами на манжете.

- Пожалуйста! - бодро, как будто даже обрадованно сказал председатель. - Как ваша фамилия, товарищ?

- Бирюк, - негромко отозвался Виктор, протискиваясь к столу.

Начал хлопец говорить, и почти у всех посветлели лица, а борода у Шандыбовича как-то странно задергалась. Людям было приятно, что и Виктор умеет говорить гладко и даже руками размахивает, пожалуй, не хуже председателя. А главное - правду говорит парень и про бригадира, и про все здешние порядки.

Возвращаясь с собрания, Виктор нагнал девчат - шли они почему-то очень уж медленно. Едва не задев Виктора за рукав шинели, прошли Шандыбович с председателем. Ясно, что сейчас свернут во двор к бригадиру.

Девчата молчали, потому что среди них была Ольга. Никому не хотелось обижать подругу, вспоминая про такое неудачное для ее отца собрание. Девушка поняла это и - искренне или неискренне - заговорила сама.