— Вы должны делать это чаще, — сказал я.

— Делать что?

— Выезжать за город и расслабляться.

— Расслабиться? — она горько улыбнулась. — Моего брата обвиняют в воровстве, да к тому же он и сам пропал...

— Что бы там ни было, но вы сейчас не работаете. А вам не кажется, что работаете вы слишком много?

— А вам не кажется, что кто-то в семье должен работать? Иначе нечего будет есть. У вас с Хью больше общего, чем я подумала сначала.

— В какой-то мере это комплимент. Но из ваших уст это звучит как оскорбление.

— Я не хотела вас обидеть. Но мы с Хью такие разные. Я признаю, он много работает над своими картинами. Но у него нет постоянного заработка, и он к этому не стремится. Сразу же после окончания школы я вынуждена была следить за тем, чтобы у нас были деньги на жизнь. Того, что он зарабатывает в галерее, хватает только на его краски, кисти и холсты...

— А я считал, что он процветает. Его выставка широко рекламировалась в Лос-Анджелесе.

— Критики не покупают картин, — сказала она резко. — Он решил устроить выставку, чтобы продать свои работы и иметь возможность жениться. Хью вдруг понял, что деньги — это тоже важная вещь. — И с некоторой горечью она добавила: — К сожалению, с некоторым опозданием.

— Но он ведь не только рисовал картины? Кажется, был еще и агентом по продаже картин?

— Да, он работал для Хендрикса. — Она произнесла эту фамилию как ругательство. — Лучше бы он не связывался с этим человеком и не брал у него денег.

— А кто такой Хендрикс?

— Человек.

— Это я понял. А что с его деньгами?

— На самом деле я ничего не знаю о его деньгах, откуда они у него. Но деньги у него есть.

— Вы его не любите?

— Нет. Не люблю его и не люблю людей, которые на него работают. Мне они напоминают банду разбойников. Но Хью этого не замечает. Он очень плохо разбирается в людях. Я не говорю, что Хью сделал что-то плохое, — добавила она поспешно. — Просто он купил несколько картин для Хендрикса и получил за это комиссионные.