Торговки архангельских рыночных ларьков изъяснялись по-английски, а иностранные матросы усиленно пытались ухаживать за красавицами поморками.

Это, впрочем, было не так-то легко. Поморки, как вообще женщины на русском Севере, были свободолюбивы и горды. Рабынями они ни в обществе, ни в семье не были, ходили с мужьями, случалось, на промыслы, хорошо управлялись не только с коровами, но и с парусом, с вёслами, а иногда и капитанами бывали. Георгий Седов в своей брошюре «Право женщин на море», написанной в 1907 году, рассказывает, что «в Архангельске два раза побывал на шхуне поморки Василисы, ставшей во главе мужской команды».

А вот ещё одно свидетельство о поморской женщине-капитане. В книге «Запечатлённая слава» автор ее Борис Шергин рассказывает: «Помор Люлин привел в Архангельск осенью два больших океанских корабля с товаром. Корабли надо было экстренно, разгрузить и отвести в другой порт Белого моря до начала зимы. Но Люлина задержали в Архангельске неотложные дела. Сам вести суда он не мог. Из других капитанов никто не брался: время было позднее и все очень заняты. Тогда Люлин вызывает из деревни телеграммой свою сестру, ведет её на корабль, знакомит с многочисленной младшей командой и объявляет команде: «Федосья Ивановна, моя сестрица, поведёт корабли в море заместо меня. Повинуйтесь ей честно и грозно…» - сказал да и удрал с корабля.

- Всю ночь я не спал, - рассказывает Люлии. - Сижу в «Золотом якоре» да гляжу, как снег и грязь валит. Горюю, что застрял с судами в Архангельске, как мышь в подполье. Тужу, что забоится сестрёнка: время штормовое. Утром вылез из гостиницы - и крадусь к гавани. Думаю, стоят мои корабли у пристани, как приколочены. И вижу - пусто! Ушли корабли! Увела! Через двое сутки телеграмма: «Поставила суда в порт-Кереть на зимовку. Ожидаю дальнейших распоряжений. Федосья».