- И много жемчужин попадалось?
- Дак ведь как считать: на сотню ракушек - три-четыре случалось.
«В старину считалось, что жемчуг даётся только тому, у кого на совести никакого пятна нет. А если лежит за душой грех - пустое дело идти на промысел. Хоть тыщу раковин прошарь - пусто. Ловцы шли на реку, как на святое дело. Загодя в бане мылись, чистые рубахи доставали. И боже упаси было во время промысла ругнуться или обидное слово товарищу молвить. А уж попадётся жемчужина ровная да горошистая - это, значит, за добро награда, а не просто так - лёгкий фарт. Сразу бусинку в рот, под язык, чтоб затвердела, чтоб ярким солнцем не пережгло».
Дальше очеркист рассказывает: «Прошлым летом я был в Архангельске. Начальник «Севрыбвода» Александр Ильич Бурков рассказывал о сёмге, мимоходом упомянул о раковинках-жемчугоносницах:
- Хотим вот группу специальную снарядить на Казанку, на участок Кривец. Думаем отыскать старые промысловые места. Как-никак лет тридцать-сорок раковины не беспокоили. Может, новая колония народилась. Иностранцы-ювелиры вдруг, понимаете, вспомнили о русском жемчуге. А у нас, к сожалению, из старых артельщиков почти никого не осталось. Многие секреты со стариками ушли. Всё заново начинать надо».
Однако оставим жемчуг, который доводилось иной раз видеть на повойниках поморок, и вернёмся к самим поморкам. Поморы и их жены наводняли город в осенние месяцы по окончании промыслов на Мурмане, особенно в сентябре, когда в городе шла Маргаритинская ярмарка. Поморы приходили в Архангельск на своих шхунах, чтобы продать наловленную рыбу, как следует погулять и на весь год накупить муки и других продуктов, после чего уезжали к себе в Мурманские становища. В сентябре вся Двина, имеющая против города полтора километра в ширину, почти сплошь установлена бывала пароходами, кораблями, шхунами, промысловыми судами, так что переехать на ту сторону было не так-то просто. Местным «макаркам» - пароходикам, держащим перевоз (моста через реку тогда не было) и принадлежащим пароходчику Макарову, чтобы перебраться к Кегострову, к Исакогорке или к другим окрестным деревням, приходилось юлить между заставившими реку кораблями, соблюдая величайшую осторожность.