- А в Советском Союзе разве не так? - спрашивает парторг Симоненко, бывший депутат сельсовета, а ныне командир отделения, сержант.

- Я толкую о прочих государствах... Чтоб по всей земле так было и не иначе!

Кто-то, судя по акценту - Погосян, тихонечко замечает:

- Везде так будет... Лишь бы люди-человекн очистились от всего дурного... Войну переплывешь, выберешься на тот берег очпгцениым, отмытым... Еще немного проплыть...

Мой испытанный ординарец Драчев:

- Свой долг сполнпм... Что мы, не советского роду-племени?

Парторг Симонепко одобрительно:

- Идейно зрело, Миша!

- Я такой. - Драчев кивает, важничая.

Разговор закапчивает старшина Колбаковскип, несколько прозаически:

- А раз долг сполняете, то напоминаю всем и каждому: должны беречь на марше боевое и вещевое имущество! Патрона не потерять, пуговицы не потерять.

Как говорится, старшина подбил бабки...

А пить-то хочется. Несколько глотков не утихомирили жажды.

Напиться бы от пуза из голубого Керулена! Да отдаляемся и отдаляемся от него. Выпил бы я водки вместо воды? Ни за что.

А Толя Кулагин с разномастными глазами выпил бы. Любопытно, как смотрели бы его глаза - правый, серый, и левый, карий, какой нахально и какой виновато? А не отдаляюсь ли я от солдат? Лежу один, молчком, рота сама по себе, непорядок это. Думай не о своей персоне, а о роте. Не отделяйся - не будешь и отдаляться.

Встаю, подхожу к солдатам - они лежат кучно, словно в степи не хватает места. Вижу: Геворк Погосян наматывает портянку неправильно, со складками, при марше натрет ступню. Говорю:

- Перемотай. Чтоб ровненько, гладенько было, иначе обезножеть.

Филипп Головастиков с непокрытой головой, Микола Симонеико пьет из фляги затяжными, как будто без пауз, глотками.

Говорю:

- Пилоток не снимать. Может хватить солнечный удар. Пить не торопясь, мелкими глотками, а перед тем надобно прополаскивать рот...