Нападения были более решительными, ТО'ни было. Некоторые самолёты противника врезались в строй наших бомбардировщиков. Хотя мы уничтожили три… и повредили 8, сами мы понесли более тяжелые потери, чем в любом другом бою корейской войны… три бомбардировщика были сбиты, а пять остальных были повреждены».

Наши лётчики, участвующие в этом бою, из группы Куманичкина, рассказывали, что потери американцев были гораздо больше, а потери нашей группы Вандерберг, мягко говоря, значительно преувеличил. Из всех машин, участвующих в сражении, не вернулся лишь один самолет Москвичёва и три машины получили по несколько пробоин. Наши скромные труженики — техники и механики — в течение этих же суток устранили все повреждения, и к утру машины были готовы к полётам.

Урок, преподанный интервентам 23 октября, не пошел им впрок. Ровно через неделю они повторили попытку уничтожить Намси. Американцы подготовили много новшеств. Они изменили направление заходов, значительно изменили силы истребительского заслона из «Сейбров» и непосредственного прикрытия, приказали «крепостям» «поболтаться» в море, пока наши истребители вырабатывают горючее. Враг был уверен в успехе. Но наши летчики из группы Кожедуба и Куманичкина и в этот раз нашли и успешно применили свои контрприемы. Они пришли в район боя другим маршрутом и встретили врага там, где он никак, не ожидал увидеть наши самолёты. Зная невысокую стойкость экипажей «крепостей», несколько наших летчиков атаковали «Б-29» в лоб, на встречных курсах. Сближение производили на большой скорости до пределов, когда столкновение казалось неизбежным. Таким образом, предпринятое врагом резкое усиление прикрытия истребителями задней верхней полусферы, откуда наши летчики раньше наносили главные удары, оказалось недейственным. Наши летчики не испугались огня «крепостей», и риск целиком себя оправдал.