Это нам удалось. Противник идет на нас снизу вверх, а мы сверху идем на них. В зону прицела они ко мне не попали, и я огня не открывал. Проскочили мы на встречных курсах и опять, пошли вверх. «Сейбры», благодаря резкому манёвру и включению форсажа, быстро изменили свое направление и бросились за нами в погоню. Смотрю, сидят на хвосте и стреляют. Вижу, у ведущего шестерки идет серый дымок длинными «усами» то с левой, то с правой стороны — это значит, бьёт из трёх крупнокалиберных пулеметов поочередно с каждой стороны фюзеляжа. Я дал немного правого скольжения на «горке» и опять выхожу на встречный курс с противником. Николай держится рядом. Открываю огонь по ведущему шестерки «Сейбров», он немного отвернул в сторону, мы опять вышли на «горку». «Сейбры» за нами. Повторили этот маневр ещё два раза, а потом, разогнав машины, мы резко пошли на вертикаль, и тут я потерял сознание, видимо, длительности перегрузок при маневрировании сделала свое дело. Очнулся тогда, когда самолёт шел носом к земле. Огляделся, ни «Сейбров», ни моего ведомого Ничколая рядом не было. С пренеприятным настроением сажусь на аэродром, а мысль стучит в голову: «Где Николай?» Заруливаю на стоянку, а он идёт мне навстречу. Ну, тут у меня отлегло на душе. Я сразу успокоился и повеселел. Он мне и говорит: «Слушай, Борис, я потерял сознание на очередном переходе на вертикаль». Я отвечаю ему, что тоже потерял сознание в этот момент. Оказывается, мы оба не выдержали перегрузки и не видели, что стало с «Сейбрами». Во всяком случае, мы вышли из боя победителями! Я про себя подумал: «Вот это ведомый! Как хорошо держится в паре, молодец!»

Командир корпуса Белов, наконец, добился авиационного усиления нашего района. И в конце апреля к нам прибыла помощь — группа А. С. Благовещенского, которую мы ждали с большими надеждами. Они несколько разгрузили нас.