- Какая разница в чьих? - сказал Таштемир убито. - Принцип капитализации именно таков.

- Позволь! - вскипел Бакалов. - В любой крупной капиталистической стране с Ургимчака потребовали бы декларацию доходов. Там ладо еще доказать, что деньги у тебя чистые. У нас такой практики не заведено, и получается, что грязные деньги, приобретенные воровством, наркобизнесом, валютными махинациями, теперь предстанут в виде промышленного капитала, а воры превратятся в хозяев общества. Те же, кто верит заклинаниям политиков, вновь окажутся в дураках.

- Не думаю, что это так просто, - возразил Таштемир. - У нас, худо-бедно, существует власть. Президенты, парламенты, Советы...

- Ты недооцениваешь их организации, - вздохнул Бакалов сокрушенно. Она начнет с того, что сделает власть послушной себе. Одних купит, других уберет, третьих раздавит.

- Эта шарага? - спросил Таштемир презрительно.

Бакалов ответил не сразу. Он взял свою пиалу, отхлебнул с наслаждением. Предложил Таштемиру:

- Ты пей, пей еще. Чай прочищает мозги. Вот так... А теперь слушай. Мне не нравится твое легкомыслие. Шарага. Ты просто до конца не понимаешь происходящее. Может, сегодня действительно это еще шара га. Но даже зародыш скорпиона уже скорпион.

Когда шарага станет властью, кулаками махать будет поздно. Шарагой, неспособной защищаться, окажется...

- Милиция?

- Куда хуже - народ. Страна! Наши уважаемые архитекторы перестройки убегут за границу с супругами и гонорарами, а мы останемся один на один с тем, что сегодня боимся назвать своим именем.

- Вы, Николай Александрович, говорите "они", "они"... А кто конкретно? Оставляете за рамками разговора. Мне не совсем понятно, что вас так пугает?

Разве впервой приходится иметь дело с блатой, которая собирает о б щ а к на свои тайные цели и нужды?