Избиратель приходит к урне сам по себе и имеет один-единственный голос. А те, о ком я говорю, мощно организованы. Это не коммунисты, которые перепугались и боятся поднять голову. Потом Караханов умнее всех этих Лигачевых и полозковых. Он сам не полезет в президенты. Деньги умеют двигать руками наемников. Возьми такую фигуру, как профессор Саидходжаев. Восходящая наша звезда. Доктор марксистской философии, исламский богослов, тридцать лет был коммунистом, а теперь - беспартийный. Чем не доморощенный Ельцин!

- Он что, тоже с ними?

Бакалов помрачнел и угрюмо сверкнул глазами.

- Будет время, ты просмотришь материалы и откроешь рот. Там такие фигуры, брат, на которые до сих пор мы смотрим снизу вверх и придерживаем фуражки, чтобы не свалились.

- Одного не пойму, Николай Александрович, зачем вам искать исполнителя? Вы бы сами это дело...

- Мне, Таштемир, из этого здания уже не выбраться. За мной постоянно следят. Если быть точнее, я на мушке. Был бы моложе - ушел бы, но у меня семья, Таштемир. Пятеро детей. Ты знаешь, я азиат, как и ты. Своих мне удалось отправить в Россию, но, если скроюсь, их достанут без труда.

- Почему же они с вами не расправились сразу?

- Потому что, во-первых, я не лыком шит. Во-вторых, мне дали срок. Сегодня до пяти вечера я должен позвонить Эмиру и сказать "да". Это означает, что они получают все документы следствия, все материалы, а я сто тысяч и сижу в говне по уши без возможности отмыться.

- Скажите "да", и черт с ними!

- Ты думаешь, сто тысяч - гарантия, что меня не пристукнут? Они это сделают при первой возможности. Через неделю, через две...

- Николай Александрович, скажите честно, почему вы решили обратиться именно ко мне? Мы работали рядом, но тепла между нами не было. Я не приучен лезть на глаза начальству, а вы были моим начальником. У меня случались проколы, мне от вас попадало. Говорю это не в упрек, это все нормально... И вот вдруг вы обращаетесь ко мне.