Все ограничилось административным расследованием.

Тураев, мол, был пьян, сам виноват и всякая такая чепуха. Я довел его расследование до конца, Таштемир.

У меня теперь документы и материалы. Сто метров звуко-, видиопленки. Нет одного - сил и возможности доставить все это в Москву.

- Один вопрос, Николай Александрович. Это точно криминальная организация? Или все в рамках закона?

- Правильный вопрос, Таштемир. Говорят, каждый из нас способен спросить академика о таком, чего он не знает.

- Я понял. Только это формулируют проще: один дурак своими вопросами может поставить в тупик всех умников сразу.

- Ты огрубляешь, но смысл уловил. Твой вопрос не имеет однозначного ответа. Пока. Завтра такой ответ будет.

- Не понял, Николай Александрович.

- Идет война, Таштемир, а у нее свои законы.

Поэтому выбрось из головы, что мы с тобой представители государства, слуги правопорядка. Такое нынче горбачевское время, что государство раздрызгано правителями, а законы стали никчемными бумажками.

Сегодня все решает сила. А она у тех, у кого много денег. И эти деньги восстали против системы, которая делала чиновников никем, как только их выталкивали из руководящих кресел. Теперь они хотят всегда и везде сохранять свой вес и место, потому как туго набили свои кошельки. И вот за это право идет борьба.

Таштемир поставил пиалу на стол.

- Тогда я говорю "да", Николай Александрович. Я эту сволочь ненавижу.

- Что я могу ответить? Выбор ты сделал сам. Теперь имей в виду, что на тебя окажут моральное давление. На жесткие меры они вряд ли решатся. За тобой родичи, клан. Много друзей. Обойтись с тобой жестоко - для них опасно. А вот грязи на тебя вьпить они сумеют.