В итоге назначили встречу у следователя через день, в десять часов утра.

Разговор, следует заметить, Боря провел впустую. Что случилось с Галей в дальнейшем, было ему неизвестно, однако беседу их если и записали, то явно не прослушали, ибо минул год, а Борю все еще искали милицейские власти по просторам Союза...

В назначенные же десять часов утра Боря действительно стоял навытяжку перед официальным лицом - консулом посольства США в Италии. Рассказывал Боря консулу о своей невесте, проживающей в Нью-Йорке вместе с его малолетней дочерью, о своем математическом образовании, безусловной своей полезности для Америки...

Консул, глядя на спортивный костюм Бориса, несвежую тенниску, спросил как бы между прочим:

- А... какое везете с собой имущество?

- Вот. - Боря предъявил авоську, где находилось спортивное бельишко и единственный мятый помидор.

- Да вы действительно... беженец! - сказал консул сочувственно.

- Еще какой! - подтвердил Боря. - Я бежал... от большевиков, как лань от кодлы пантер...

Итальянские каникулы вскоре минули, и старая столица мира, Рим, сменилась новой его столицей - Нью-Йорком, где началось для Бори новое летосчисление его непростого бытия.

МИХАИЛ АВЕРИН. КЛИЧКА "МОРДАШКА".

Утро для Миши Аверина издавна начиналось одинаково: звонил телефон, бесцеремонно врываясь в сон своей трелью, палец механически тянулся к стоящему на полу аппарату, нажимал кнопку, пикал сигнал, означающий включение громкой связи, и голосом, полным недовольства и страдания, Миша бурчал:

- Утро еще не наступило, а в стране дураков уже кипела работа... Ну?

Затем, часто после смешка, в динамике раздавался голос звонившего, и нес этот голос, как правило, ценную оперативно-коммерческую информацию, упустить которую Миша не мог.

- С привоза, - сообщал голос. - Дека "Иваси", с примочками, навороченная, лонг-плей, четыре башки, стерео, туда - семерку.