– Маладэц, вах! – в тон рассказчице сказала я. – Хотя я лично ограничилась бы убийством любовницы, а мужа резать не стала бы. После показательной казни любовницы он вполне мог перевоспитаться.

– Несомненно! – быстро подтвердил Колян, взглянув на меня с беспокойством.

– Ничего личного, милый! – безмятежно улыбнувшись, сказала я.

– А вот гордая красавица убила и мужа, и его любовницу! – повторила рассказчица, недовольная, что ее перебили.

При этом она так выделила голосом словосочетание «гордая красавица», что мне впору было обидеться. Кажется, меня упрекнули в том, что я недостаточно красива и горда!

Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь вроде: «На себя посмотри, мымра!», но тетка вновь затянула напевы горских племен:

– Но когда князь и та женщина замертво упали к ногам ревнивицы, выяснилось, что они были не любовниками, а братом и сестрой!

– Вот к чему приводит неразумная спешка! – назидательно вставил Колян.

– И тогда несчастная красавица выбежала из шатра и, заламывая руки, устремилась к высокой скале над морем.

– Неужели она бежала к морю от самого подножия седых ледников? – удивилась я.

– Километров четыреста, не меньше! – прикинул Колян.

– Все, я больше ни слова не скажу! – рассказчица обиделась.

– А и не надо, дальше все ясно, – уверенно сказала я. – Скатившись с седых ледников, темпераментная дамочка так разогналась, что с разбегу бухнулась в море!

– И скалу, с которой она, как с трамплина, ушла в воду, назвали в ее честь! – подхватил Колян. – Посмертно, конечно! Я так понимаю, гордая красавица не умела плавать?