Все окружили коменданта Грозного генерала И. Рыбакова:

- Ежедневно в город возвращаются 3-4 тысячи человек, сейчас жителей примерно 130 тысяч. Работают 6 хлебозаводов, газ есть, вода будет, через неделю все нормализуется...

Пересаживаемся в бронетранспортеры. До расположения 166-й гвардейской отдельной мотострелковой бригады примерно полчаса по улицам Грозного, а потом поворачиваем на юг, в район Чечен-аула. Стою в люке рядом с водителем, чтобы увидеть все своими глазами. Далеко справа полнеба закрыто черным дымом.

- Нефтепромыслы горят, - комментирует сидящий рядом на броне офицер.

Слева на горизонте сполохи от залпов ракетных систем.

- Это Аргун обрабатывают, - слышу за спиной. Повсюду многоэтажные дома с сожженными окнами , испещренные пулями и осколками, по обочинам разбитые и сгоревшие автомашины и автобусы. Три изрешеченных трамвая. Целая улица полуразбитых частных домов без крыш, у некоторых девятиэтажек снарядами выбиты угловые комнаты, так что над ними еще висят три-четыре этажа. На полностью разрушенной улице - целехонький киоск с надписью "пиво". Вдоль улицы перебитые снарядами бетонные световые опоры - это какая же была плотность огня! Попадаются дома, в которые были всажены, наверное, сотни снарядов, местами снесены целые этажи. Парк вдоль Сунжи - от сотен деревьев одни расщепленные пни. Вот и знаменитая площадь минутка. Да-а... Это что-то среднее между Сталинградом и Хиросимой.

Прохожих на всем пути через город я насчитал не более десятка. Две женщины тащат на тележке телевизор, у одного из уцелевших частных домов собрались посудачить соседки. На перекрестке стоит бородач, смотрит исподлобья. Маленькая девочка то ли машет, то ли грозит вслед ручонкой. Кое-где на воротах уцелевших особняков надпись мелом: "Здесь живут".

- Отсюда бригада вводилась в бой, - показывает сопровождающий офицер на развалины домов и строений.

Сгущаются сумерки. Кое-где на улицах горит вырывающийся из трубы газ. У одного из блокпостов со спецназовцами пропускаем колонну "бэтров". На броне - узкоглазые солдаты с автоматами, первая мысль: "Господи, неужели китайские добровольцы?"