- В Рождество к нам пришел батюшка, - говорит Серегин. - Спрашиваем его: "За какие грехи мы здесь? Людей не убивали, не калечили". - "Крест божий!" Потом пришли правозащитник Сергей Ковалев, кто-то из "Яблока", похожий на Ленина. Опять снимали на видеокамеру. Правозащитники говорили, что нечего нам было сюда приходить. Кинули нам по пачке сигарет, да и то неполные... Ковалев предлагал подписаться под петицией о прекращении войны. Я отказался.

На следующий день после Рождества пленных вывели на площадь перед дворцом собирать в кучу трупы убитых русских солдат, чтобы их не ели собаки.

- Сгоревшие в БМП солдаты были такими маленькими... - вспоминает Серегин.

Кольцо российских войск вокруг дворца Дудаева сжималось, и пленных перевели в подвал этого здания.

- Здесь нас было семьдесят шесть человек. Из них шестнадцать - офицеры, прапорщики и контрактники. Я был старшим по званию, все меня слушались. Хлеб и воду делили поровну, следил, чтобы раненые поели. Каждую ночь к нам на артиллерийском тягаче приезжали солдатские матери, искали своих сыновей среди пленных и забирали, если находили. Я попросил одну женщину переслать домой записку, что я жив. Отказалась. Потому что я офицер, а не солдат. Зато этот же тягач привозил не только солдатских матерей, но и боеприпасы чеченцам.

Надежда висела на волоске

Семнадцатого января боевики, защищавшие дворец Дудаева, начали одеваться в марлю, готовиться к прорыву. Пленных разделили на группы и заставили нести раненых и убитых чеченцев.

- Мне досталось нести "жмурика". Вышли из дворца - никто не стреляет, продолжает Серегин. - Ушли за Сунжу. Как можно было не заметить три сотни людей, уходящих из дворца в разных направлениях...