Конец дня. Вечереет. Возле дома остановилась белая «шестерка». Татьяна увидела ее в окно. И к двери.

— Опять Кирилл?..

— Да ну его…

Татьяна глянула на Никиту и покраснела. Как будто он ее в чем-то нехорошем уличил.

— «Ну его, ну его», — передразнила ее мать. — А на дискотеку вместе ходите… И сейчас намыливаешься?

— Не знаю…

— Не знает она… Траур у людей, а она на дискотеку, совесть бы поимела.

С улицы донесся автомобильный сигнал.

— Сходи, скажи ему, чтобы уезжал, — потребовала мать.

— И схожу…

— Да ладно вам, Софья Николаевна, — вмешался в разговор Никита. — Девчонке семнадцать. Дело молодое. Чего ей дома сидеть?

В конце концов, не у нее же траур…

— Ну если ты, Никита, так считаешь, тогда пусть идет… Иди, доченька, собирайся…

Татьяна посмотрела на Никиту больше с укоризной, чем с благодарностью. Как будто не очень хочется ей уезжать от него со своим парнем.

— Хороший парень? — спросил Никита, когда девушка скрылась в своей комнате.

— Кто, Кирилл?

— Ну да…

— Хороший, — кивнула Софья Николаевна. — Интеллигентный мальчик, умный, в Черноморске в институте учится. Из хорошей семьи…

Она тяжко вздохнула:

— И ты, Никита, хороший… Помню, как ты за Альбиной моей ухаживал… Давно это было. Человеком ты стал. Добрый, порядочный. Миллионер… Жаль, что у вас с Альбиной не сложилось… Где она сейчас, моя Альбина?..

На глаза у нее навернулись слезы. Она всхлипнула:

— Сама виновата в том, что Альбина дикой росла. Не следила я за ней. Все Паша да Таня… А Альбина… Я ей была плохая мать… Не вернется она. Никогда не вернется…

Софья Николаевна всхлипнула, закрыла лицо руками и пошла в свою комнату.

Появилась Татьяна. Уже принарядиться успела, накрасилась. Огонь-девчонка. Кирилл, наверное, в восторге от такой подружки.