Это были записи, которые Джим, Рэй, Джон и иногда – Дороти Фьюджикава носили из одной компании звукозаписи в другую; это были песни, которые Джим написал в Венеции тем летом, в том числе “Прогулка в лунном свете”, “Мои глаза увидели тебя” (песня, называвшаяся тогда “Стань сумасшедшим”), “Конец ночи” и безобидный маленький напев с извечной темой “Лето почти ушло”. Песни и группа отвергались всеми компаниями звукозаписи.

Примерно в это время Джим познакомился с Памелой Корсон.

Памела была рыжеволосой девушкой всего восемнадцати лет. На тыльной стороне рук, на бледном, утончённом и ласковом лице, да и по всему телу, как корица, были рассыпаны веснушки. Она носила прямые длинные волосы с пробором посередине. У неё были полупрозрачные бледно-лиловые глаза, невероятно большие – этим она напоминала портреты кисти Вальтера или Маргарет Кин – девушку ранимую, зависимую, прелестную.

Она родилась 22 декабря 1946 года в Виде, штат Калифорния, в нескольких милях от горы Шаста, считавшейся у индейцев священной. Её отец, как и отец Джима, был морским лётчиком – но бомбардиром, а не штурманом, и теперь он был командиром в Морском резерве США и директором средней школы в Оранже, центре Оранжского округа. Она говорила Джиму, что ушла из художественного класса Лос-Анджелесского колледжа и искала себе занятие поинтересней.

Годами позже Памела скажет, что Джим был тем человеком, который рассказал ей о жизни. Она называла себя “творением Джима”. Он рассказывал ей о философах, выписывая цитаты из каждого, от Платона до Ницше, знакомя её с величайшими достижениями западной мысли. Джим давал ей читать и свои записные книжки, и она сразу же взяла на себя роль хранительницы его поэзии.

Джим перечитывал “Двери восприятия” Олдоса Хаксли: “Большинство этих видоизменителей сознания теперь можно получить только по рецепту врача или – с большим риском незаконно. Для неограниченного употребления Запад допускал только алкоголь и табак. Все другие химические Двери в Стене получили ярлык Дурмана, а их нелегальные потребители Дьяволов”. Джим посмеялся над этим, и начал увеличивать одновременно и разнообразие, и количество принимаемых наркотиков.