Кроме того, Фурсов убедительно демонстрирует положительную сторону внутренней связи опричнины и нео-опричнины в русской истории, а также диалектику трех полюсов русского государства: олигархии, опричнины и самодержавия, – диалектику, рисующую лицо России как своеобразное, ни на что не похожее. (Заметим в скобках, что опричнина выступает как своего рода «странный аналог» демократизации власти, русское прочтение демократического принципа, не фантазийного, не манипуляторского, как современная «демократия», а реального рабочего принципа – «к народности через чрезвычайку».)

В 4-й главе дан философско-исторический взгляд на эпоху Иоанна Грозного и опричнину XVI века, а также показано, как преломляется эта эпоха в сознании нынешних либералов, какие опасения у них вызывает русская политическая традиция (доклад Аверьянова). Из 5-й главы читатель узнает о варианте опричнины по Л. П. Берия. В 6-й главе читатель найдет перспективно-стратегический взгляд на опричные принципы в применении к нынешним российским реалиям. В 7-й главе дан обзор дискуссии вокруг инициировавших ее трех основных докладов – Фурсова, Аверьянова и Калашникова (фактура этих докладов фактически наполняет первые шесть глав книги). В дискуссии приняли участие Андрей Кобяков, Михаил Хазин, Владимир Хомяков, Александр Елисеев, Егор Холмогоров, Игорь Бощенко, Сергей Алферов. В 8-й главе содержится интереснейший комментарий на тему необходимости и актуальности опричнины известного криминолога Владимира Овчинского.

Максим Калашников, Виталий Аверьянов

Глава 1

Виталий Аверьянов Шизо-консерватизм и плутократия

На крючке, но не чекистском

В спорах о путях модернизации сегодня как будто сам собой всплывает вопрос об опричной русской идее. Хотя некоторые по давно внушенной привычке видят в ней лишь эвфемизм бесчеловечности и крови, на деле в опричнине сказался творческий поиск выхода из тупиков.