Плеханова была напечатана в порядке дискуссии в "Лит. газете", и ответные отклики читателей были опубликованы.

Оказалось, "возражение читателей вызвала оценка С. Плехановым творчества В. Щербакова". Читатели "подвергли острой нелицеприятной критике этого автора, выдвигающего сомнительные исторические теории" (из обзора писем в "ЛГ", № 42, 1985). Дискуссия отшумела, историки и литературоведы разобрались в "Чаше бурь" и также дали ей негативную оценку (см. статьи В. Ревича в "Юности", 1986, № 9, а такие Т. и П. Клубковых в "Лит. обозрении", 1986, № 9). Тем не менее вскоре читаем мы о том же самом романе: "Высоки и реалистический потенциал прозы В. Щербакова обеспечен не только точной земной "пропиской" его героев... Главное - это отражение и освоение в сознании реалий сегодняшнего мира". Как вы поняли, это опять вступает критик С. Плеханов, статья "В основы - реальность жизни"("Лит. Россия", 1986, № 38). Правда, теперь о художественных достоинствах романа и вовсе не говорится. Зачем? Достаточно поставить В. Щербакова в один ряд с В.Распутиным и Ч.Айтматовыы, чтобы читателя, по мнению, критика, уже смогли оценить всю масштабность дарования автора "Чаши бурь", Вот еще несколько характерных примеров. "Одержимость темой" - так называется статья А.Наумова о книгах ташкентского автора Н. Гацунаева ("Звезда Востока", 1987, № 5). При чтении ее невозможно отделаться от мысли, что никакой фантастики, кроме Гацунаева, критик не читал (разве что в детстве "Гулливера" или "Человека-невидимку"). Иначе вред ли стал бы он записывать в актив автору "Звездного скитальца" Н.Гацунаеву то, что давно уже найдено и освоено мировой НФ литературой. Даже в послесловии к роману - и то было указано, что "достаточно солидные предшественники" имелись у автора. Причем, добавим, вполне конкретные: Брэдбери с рассказом "Кошки-мышки", Азимов, "Конец Вечности", Стругацкие...