И как раз коллективный, внеличностный характер науки, та ее особенность, что процедуры познания, складывавшиеся столетиями, стоят выше любого индивидуального мнения, даже самого авторитетного, служат гарантией действительной объективности познания, и надежнее этой гарантии ничего быть не может. Это не означает абсолютной непогрешимости пауки, но означает нечто более важное: наука ошибается, однако в своем дальнейшем движении аннулирует собственные ошибочные утверждения. Говоря по-другому, наука как целое представляет собой систему с сильной тенденцией к самокорректировке. И обвинять науку в тупом, злонамеренном, демагогическом или диктуемом какими-либо иными посторонними соображениями отрицании фактов, которые являются ее кровью и воздухом, — значит не понимать ее основополагающих функциональных принципов.
3
Две следующие группы моих «антиуфологических» аргументов касаются уже самих свидетельств существования НЛО, на которые ссылается паранаука уфология. Первая из них имеет в виду ту особенность «внутренней истории» уфологии, которую я назову стремительным размножением гипотез на базе все тех же самых фактических данных. НЛО изучаются уже тридцать лет; как и следовало ожидать, посвященная им литература росла со скоростью снежного кома. Гипотез о природе НЛО стало гораздо больше, и сами они стали гораздо более изощренными, сложными, детализированными, чем в первые годы! Совершенно иначе обстоит дело, если речь идет о сводных таблицах случаев наблюдений НЛО, которые признаются реальными в меру критическими уфологами (то есть не теми, что принимают за чистую монету сообщения Джорджа Адамски, не раз и не два побывавшего на борту Летающих Тарелок и объяснявшегося по-английски с их внеземными экипажами). Здесь нельзя усмотреть никаких перемен, никакого прогресса, никаких феноменов, которые были бы не повторением или видоизменением уже известных, а новым этапом, новым звеном в цепи доказательств реальности НЛО.