— А где отец? — спросил Никита.

— На работе…

Он не успел обрадоваться известию, что отец устроился-таки на работу. Мать его снова как обухом по голове ударила:

— Бутылки пошел собирать…

Никогда Никите не было так хреново, как сейчас.

— А ты, сынок, бутылочку с собой случайно не прихватил? — спросила мать.

И разволновалась, аж залихорадило. Алкоголизм в последней стадии. А ведь раньше она могла лишь пригубить бокал вина, и то по большим праздникам. Вот что может сделать с человеком водка… Оба опустились на самое дно — и мать, и отец.

— Случайно не прихватил…

Никита обвел тоскливым взглядом одну-единственную комнату с оборванными обоями. Из мебели только стол и стул. Доска на кирпичах — жалкое подобие скамейки — не в счет. И два грязных матраца под категорию мягкой мебели подходили едва ли.

— А может, сходишь?

У Никиты были деньги. Совсем немного. На пару бутылок.

— Схожу… Но обещай, что больше пить не будешь…

— Да ты что, сынок, — засуетилась мать. — Конечно, не буду… Конечно, нет, что ты… Как же можно… Все, сегодня последний раз, и все. Честное слово!..

Никита сходил в магазин. Купил две поллитровки. И на закуску хлеба. Он подозревал, что мать уже давно ничего не ела.

Так оно и оказалась. С равной жадностью мать набросилась и на водку, и на хлеб. Никита чуть не плакал, глядя на нее. Даже в самом страшном сне ему не могла привидеться такая картина. Голодная, пьяная мать с лицом алкоголички. Но жизнь порой бывает страшнее кошмарных сновидений…

Никита просто обязан был вырвать и ее, и отца из вонючей ямы, в которой они вдруг оказались. И он собирался это сделать. Только еще не знал как…

Знакомый двор, знакомый дом. Хороший дом. Его для номенклатурной элиты по специальному заказу строили. Роскошные квартиры с огромными комнатами и высокими потолками. И район престижный.