В нем жили, не тесня друг друга, ученый книжник, интеллектуал, философ - и сибирский мужик, таежный охотник. В его характере как бы слились черты двух ставших классическими образов "Бронепоезда" - добрая мужицкая сила партизана Вершинина и острый проницательный взгляд образованного революционера. Возвращаясь к спектаклю Художественного театра, я хочу поделиться одним давним наблюдением: чем дальше углублялись в созданные ими образы Качалов и Хмелев, тем более приобретали сходства с Всеволодом Ивановым. Позднее я часто вспоминал обоих, глядя на мирно сидящего за чайным столом писателя. Иногда у В.В. был совсем хмелевский испытующий взгляд поверх очков, а иногда совсем качаловская, как бы прячущаяся в бороде лукавая усмешка - та самая, с которой тот говорил: "Ну, кого я буду прятать? Никого я не буду прятать..."

После возвращения из Коктебеля мы стали регулярно видеться, реже в Москве, чаще в Переделкине. Встречались мы также на заседаниях приемной комиссии в Союзе писателей. Заседания были длинные, и, покончив с делами, мы обычно шли в клубное кафе, чтоб подкрепить свои ослабевшие от бесконечных словопрений силы чашечкой кофе и бутербродами. Пост председателя комиссии по приему в Союз В.В. занимал в течение многих лет до самой смерти и был, на мой взгляд, идеальным председателем - доброжелательным и строгим, беспристрастным и неравнодушным, его авторитет был достаточно велик, чтоб не быть непререкаемым, он не чувствовал себя оскорбленным, оставаясь в меньшинстве, и уважал чужое мнение почти так же, как свое собственное. Ему сразу удалось создать ставшую традиционной и сохранявшуюся при всех составах комиссии несколько академическую, чуточку церемонную и в то же время не лишенную юмора атмосферу заседаний, столь отличную от резковатого стиля, свойственного многим писательским дискуссиям. В.В. всегда помнил, что за каждым поданным заявлением стоит живой человек, писательская судьба, и старался избегать случайных, непродуманных решений. Бывало, что мнения рецензентов круто расходились и возникала опасность, что при голосовании будет много воздержавшихся. Тогда В.В. со вздохом протягивал руку к лежащей на столе стопочке печатного и говорил: "А что если я тоже почитаю?" И на следующем заседании рассказывал о прочитанном так просто, точно и зримо, что колебавшиеся сразу обретали необходимую уверенность.