У этого человека — счастливый дар публициста, и он пользуется им с должным тактом. Он умеет сочинять самые очаровательные парадоксы, выраженные тонким и достаточно ученым философским языком, он растер придумывать меткие, отточенные сентенции, мастер литературной мозаики. Стоит нам забыться, как он тотчас ошарашит нас фразой, трепещущей, словно шелковый флаг на ветру, он удерживает наше внимание с помощью изящнейших и притом противоречивых высказываний, нет-нет да и ошеломит нас каким-нибудь смелым утверждением, не мигнув бросит вызов нашему чувству логики. Но при всем том Эмерсон не мыслитель. Для этого он слишком поверхностен, слишком уж женоподобен. В одной из своих статей он сам признается: «Мне нравится излагать мои мысли. Но если кто-нибудь спросит меня, как я отваживаюсь такое говорить или отчего все обстоит так, как я сказал, тут я сразу же становлюсь самым беспомощным из всех смертных». Впрочем, философия типа эмерсоновской, столь упорно подчеркивающая относительность всякой оригинальности, и впрямь не слишком нуждается в доказательствах и доводах.

Что же представляет собой философия Эмерсона?

«Философия — это итог наблюдений человеческого разума над состоянием мира. В основе ее — два главных момента: во-первых, единство или идентичность, во-вторых, множественность или разнообразие». Прекрасно! Стало быть, философия, с одной стороны — то-то и то-то, а с другой стороны — нечто прямо противоположное. А почему бы и нет? Мы уже ко многому привыкли — чего только не терпели мы от философов! «Мы объединяем все явления и предметы, уловив пронизывающий их закон, — продолжает Эмерсон в несколько туманных наукообразных выражениях, — уловив их внешние различия и внутреннее сходство. Но любая работа ума, которая и есть восприятие идентичности или единства, открывает вместе с тем разнообразие вещей и явлений. Невозможно ни говорить, ни мыслить, не охватывая одновременно и то и другое. Мысль склонна выискивать единый исток множественных проявлений… некое фундаментальное единство».