— И это… Ребята, без ваших фирменных блюд, — многозначительно заметил Шнуропет, заметив хобот противогаза, торчащий из кармана Путейкина.

Пока братки шептались, плотоядно поглядывая на Демьяна, во двор ввалилось четверо человек в форме десантников, в тельниках и голубых беретах. В честь Дня Воздушно-десантных войск и полного отсутствия в ближайшем окружении туалета в культурной столице, сия группа виновников торжества собиралась оросить стены злополучного двора, а тут, на тебе: братва!

Демонстративно не обращая внимания на всяких там Мастаков и Простаков, десантники у мусорных бачков деловито сделали своё дело, ради которого они сюда пришли.

Первым не выдержал такой наглости Адидас-Шнуропет и громко объявил о том, что воспитанные люди культурной столицы по помойкам не шарят и не гадят.

— А тем, кто мешает конкретным пацанам на стрелках о делах почирикать, — добавил жару Саня Биттнер, — тому можно и лейки поотрывать.

Вызов тут же был принят.

— Десантура! — заорал хрипло самый длинный голубой берет. — Покажем гражданским хамам, как Родину любить! Мочи их! ВДВ! Гвардейцы! Вперёд!

Береты, на ходу застёгивая ширинки, нестройной цепью пошли на братков.

— Братки! — в тон беретам возопил, выскакивая вперёд, Петя Шнуропет. — Поучим десантуру мягкой посадке на задницу! Покажем им, где-с раки зимуют! Нам в общак — все ништяк! Адидас, Простак, Мастак!

— И Пятак, — задорно крикнул Демьян, занимая место на левом фланге.

— Ого! А ты тоже конкретный пацан! — хлопнул его по плечу Адидас и тут же, крутанувшись, въехал наотмашь первому берету по усатой физиономии.