– Вот… Я выпрал на удачу, хотите, возьмите ещё.

– Этих достаточно, – киваю я, нажимая в кармане заветную кнопочку на брелке. Хотя понимаю, что это бесполезное занятие. Радиус действия у таких игрушек не более километра.

Тыну складывает автоматы на пол, один протирает чистым носовым платком и протягивает мне.

– Пожа-а-луста. Проферяйте.

Что ж, ни «К-9», ни «К-10» пока не пахнет, придётся тянуть время. Беру автомат, произвожу неполную разборку. Автомат как автомат. Я подношу оружие к лампе и с умным видом принимаюсь изучать каждую деталь. Коллектив с пониманием следит за моими манипуляциями. Понюхав напоследок магазин, я собираю автомат и делаю контрольный спуск.

– Да, неплохой ствол.

– Очень, очень хороший. Не Китай. Никаких осечек, – активно кивает головой Тыну.

– Маде ин СССР, – поддакивает от дверей Антон, – мы очень задёшево отдаём. Двадцать тонн за семьдесят автоматов, это почти даром.

Самое интересное, я абсолютно не знаком с расценкам на чёрном рынке. Ни на нашем, ни, тем более, на эстонском. Но меня наконец выручает Герасим.

– Замётано, брат. Берём все.

– Минутку, – я задумываю гениальный ход, – надо бы опробовать. Патроны есть?

– Конешна. Пойтемте.

Мы выходим обратно во двор, Тыну собственноручно заряжает рожок, протягивает его мне, а сам бежит к остаткам штакетника. Поковырявшись в снегу, извлекает из грязи старый резиновый сапог и водружает его на столб. Как я понимаю, в качестве мишени.

Передёрнув затвор, я целюсь, даю залп очередью, но промахиваюсь. Но мне это и не важно, главное, чтобы нас услышали те, кому положено.

– Дай-ка сюда, – Жора отнимает у меня автомат и, прищурившись, открывает беглый огонь от бедра. Тяжело раненный штакетник окончательно заваливается на землю вместе с сапогом.

– Учись… На стрельбы ездить надо.

Вот обязательно ему комментировать.

Вильгельм Телль. Хорошо, если господа не знают, что такое стрельбы. Для непосвящённых объясняю, раз в полгода мы ездим в тир сдавать зачёты. Это и называется «стрельбы». Я последнее время данное мероприятие игнорировал.