Коран, сура 4:

«57. А тех, которые уверовали и творили благое, Мы введём в сады, где внизу текут реки, вечно пребывающими там. Для них там — чистые супруги. И введём Мы их в тень тенистую».

Это — один из многих фрагментов Корана, в которых в вечный удел праведным для жизни обетован Свыше прекрасный благодатный мир. И если не стремиться деятельно к благой жизни — жизни без бедствий и катастроф, — то хотя бы мечтать о такой именно жизни свойственно многим и многим людям в этом мире, в котором множество бедствий порождается непосредственно или опосредованно самими же людьми. Поэтому кораническое обетование, к тому же выраженное в высоких поэтических формах арабского языка, находило и находит отклик во многих душах, которые в своей земной жизни даже не принадлежали к культуре традиционного исповедания ислама. Один из таких откликов — стихотворение Константина Дмитриевича Бальмонта

Я обещаю вам сады,

Где вы поселитесь навеки,

Где свежесть утренней звезды,

Где спят нешепчущие реки.

Я призываю вас в страну,

Где нет печали, нет заката.

Я посвящу вас в тишину,

Откуда бурям нет возврата.

Я покажу вам то одно,

Что никогда вам не изменит,

Как камень, канувший на дно,

Верховных волн своих не вспенит.

Идите все на зов звезды, глядите, я горю пред вами.

Я обещаю вам сады с неомрачёнными цветами.

Мы провели в интернете поиск по начальным словам этого стихотворения: “Я обещаю вам сады”, — в результате чего обнажился один очень значимый для жизни общества и его перспектив процесс.

Первым нашлось вожделение «халявы» другим поэтом — Николаем Алексеевичем Клюевым, который адресовал Константину Бальмонту лавину упрёков: