Она пошла встречать Виктора к станции метро "Кировская". После ухода Морозова ей стало казаться, что она сходит с ума. Милостивый боже, что же ей делать? Неужели нет никакой надежды? "Вашего мужа все равно что нет в живых", - сказал Морозов, и ей стало невыносимо душно в пустой квартире. Она торопливо оделась и выбежала из дома. Несколько часов она бродила по улицам, не чувствуя холода, пока усталость и наступившая темнота не загнали ее в метро. "...Нет в живых", - звенел в ушах голос майора.
Виктор вышел из метро в толпе беззаботно веселых школьниц с бантами в косах и в пионерских галстуках. Девочки промчались мимо, оживленно болтая между собой, и их радостный, беспечный смех разбудил в морозном воздухе звонкое эхо. Тоня вздрогнула. Виктор крепко прижал ее к себе и нервозно огляделся. Ей стало понятно, что Морозов не лгал. Наверняка Виктор уже знал о произведенных арестах.
По дороге домой они обменялись лишь парой ничего не значащих фраз. Только очутившись в своей квартире, Тоня рассказала мужу о предложении Морозова.
- Это отвратительно, - закончила она. - Отвратительно и низко. Разве я рабыня, что меня можно продавать и покупать?
- Отвратительно или нет, но он прав, - едва слышным шепотом сказал Виктор.
Тоня взглянула на его лицо и увидела, что оно стало белым как полотно. Они сидели в кухне, и сквозь тонкую стенку было слышно, как пьяный сосед орет на жену.
- То, что он сказал тебе об арестах, верно, - чуть громче продолжил Виктор. - Халкина взяли возле университета. Я сам их видел. Один из моих студентов сказал, что Фефера арестовали возле его дома.
Тоня посмотрела на него еще раз, отказываясь поверить, что Виктор может сказать такое.