Виктор Астафьев

Из повести "Зрячий посох"

О товарище Сталине

...Однажды, посмеиваясь как всегда, необидно и дружески, Александр Николаевич сказал мне, что моя теория, высказанная в новой повести, или вера в то, что злодеи и злодейство всегда бывают наказуемы, и если не живых, то мертвых злодеев находило подобающее воздаяние, - очень чудная...

- Ах, Вик Петрович, Вик Петрович! - опечалился он, - если б это было так.

- А что, разве не так? А Сталин? Уж богом был, а его Никитка-дурачок за ноги и на помойку. Но это частность. Никакой он не бог. Смерть подтвердила, что такой же, как все, и, будучи мертвым, "пахнет".

Я думаю, что все человечество, если оно не одумается и будет жить так, как жило, постигнет кара за его злодейское отношение друг к другу, к природе, к морали, наконец, - оно погибнет от того, что само породило, - от неразумной злобы...

- Вы это в лесу придумали иль дома?

- В лесу, нашими долбоебами, а не американскими импе- риалистами срубленном и брошенном. А хотите, я расскажу вам про чусовского дьякона? Иль про Сталина?

- Про дьякона! Про Сталина! Этого я от вас еще не слышал! А ну! А ну! Расскажите мне эту сказочку. - Александр Николаевич помолчал, переложил какую-то книжку на столе и не мне, а ровно бы для себя сказал; - Никогда не думал, что природа так много рождает мыслей и противоречий. - Поднял голову и грустно улыбнулся: - Ну и трудно же вам, Вик Петрович, с вашими мерками морали жить... и с тем, что вы видели и знаете,

- Утешителем не буду. Не ждите. Это не главное дело для писателя, насколько я сие дело понимаю. Кто это порешил: коли литература заменила собою всеутешительницу-веру и церковь, следовательно, и должна утешать. Так ведь сограждане рассуждают?

- Злить, досаждать, солить раны легко, тем паче, что ран этих год от года больше и больше, а вот помочь, - так я рассуждаю, один из совграждан, - возразил Александр Николаевич.