В XIX веке Россия заметно отставала по уровню развития шахмат от таких стран, как Англия, Франция и особенно Германия.
А как обстояли дела в начале XX века?
Именно тогда, в 1903 году, в печати разгорелась дискуссия между двумя издателями П. Бобровым и Д. Саргиным. Оспаривая утверждение Боброва о распространении шахмат в нашей стране, Саргин писал, что из двухсотмиллионного населения России не нашлось 400-500 подписчиков на шахматный журнал. Далее он развивал свою мысль: «Шашки, те, действительно, у нас распространены; много есть велосипедистов и футболистов, и лыжников, но партнера в шахматы, особенно в провинции, не часто встретишь. А больше всего до последнего времени распространение имел у нас алкоголизм, как известно, враг всякого спорта, будет ли этот последний чисто умственный, как шахматы и шашки, или чисто физический, как велосипед, борьба и т. д.»
Признавая горькую правду слов об алкоголизме, тем не менее с доводами Саргина согласиться нельзя. Как раз в конце 1903 года начало свою деятельность Петербургское шахматное собрание. Хотя в его уставе было записано, что учащиеся туда не допускаются, но руководство собрания смотрело на это сквозь пальцы и ставило своей главной задачей поиск способных молодых дарований. Поэтому неудивительно, что из стен собрания вышли такие шахматисты как будущие чемпионы страны Г. Левенфиш и П. Романовский. Шахматным премудростям учился там и отец будущего седьмого чемпиона мира В. Смыслова.
В 1909 году, после смерти М. И. Чигорина, в Петербурге удалось провести крупный турнир, посвященный его памяти. Деньги на него собирали всем миром. Как теперь принято говорить, спонсорами явились сам император Николай II, а также ряд членов императорской фамилии, промышленник князь Е. Демидов Сан-Донато, сахарозаводчик М. Терещенко, табачный фабрикант М. Бостанжогло. Основательную поддержку оказал финансовый клуб, под вывеской которого в Петербурге процветал игорный дом. Однако о возраставшем интересе к шахматам ярче говорят значительно более скромные спонсоры, такие, например, как скинувшиеся по гривеннику 18 юнкеров артиллерийского училища, чьи имена остались неизвестными.