Вы в решительности приходите в библиотеку и требуете, что бы книгу сняли, на вас смотрят, мягко говоря, с непониманием, потом от отчаяния все-таки быть понятым, вы готовы ее выкупить, но и в этом вам отказывают. А знаете почему, потому что это собственность библиотеки она заплатила за вашу книгу, или ей ее подарили, что так же возможно, самое главное она была единожды куплена. Поясняю именно с момента свершения сделки между продавцом книги и покупателем, когда книга переходит в личную собственность читателя, будь то физическое или юридическое лицо, вы теряете контроль за информационной судьбою своего произведения, сохраняя лишь право на его неизменность (довольно относительное) и на прибыль от его тиражирования, во всем остальном произведение оторвано от вас и живет своей самостоятельной информационной жизнью. И кстати, нет такого вписанного в закон правила, что бумажная книга будет и должна читаться только тем, кто ее купил, она может быть подарена, дана в пользование, отксерокопирована и т.п. и этому уважаемый автор, да хоть бы им был я сам, вы и я помешать не только не сможем, но и не имеем на то права. Одним словом это потребность общества, а его потребности, подобно поезду не уступают дороги нашим персонально личным интересам. Про это нужно помнить и считаться с этим, иначе даже справка на улице "куда пройти" будет нам стоить червонца. Так вот и тут вашим претензиям формально не за что зацепиться.

Посмотрите на М. Мошкова, он в свете только что приведенного мною примера совершенно не нормальный библиотекарь, потому что по вашей просьбе тут же с готовностью снимет ваше творение со своих полок. Его, обычного коллегу после ряда таких уступок просто бы уволили с выговором за разбазаривание библиотечного фонда. Так что же некоторым из авторов еще нужно?! Знаете по старым формальным законам он, конечно же, не прав, и уж если быть принципиальным, то не стоило бы так миндальничать с авторами. Но в этом его принципе, кроме здоровой осторожности и гуманности к чувствам автора, есть очень глубокий и мудрый смысл, и я его разделяю, не знаю, вкладывал он сам его сознательно или нет, ему виднее.