В свой двор я входила, когда на улице уже начало смеркаться. Еще не дойдя до двери в подъезд, торопливо начала искать в сумочке ключи от квартиры, мельком по привычке глянув на свои окна. Свет, неожиданно вспыхнувший за прозрачной занавеской кухни, заставил меня вздрогнуть. Постоянные волнения этого бесконечного дня заставили меня совершенно забыть о навязанном паразитом Вадиком квартиранте. Черт возьми, как же он сейчас некстати! Но делать нечего, я сама ночью малодушно согласилась еще целый месяц терпеть его не слишком приятное соседство. Идти на попятный уже как-то неприлично. Ключи в сумочке так и не находились. Сквозь землю они провалились, что ли? Тут мой взгляд снова упал на окно. Надо же, оказывается, и от квартиранта может быть какая-то польза, если бы не он, то пришлось бы снова тащиться в резерв и искать в Танькином вагоне ключи, вероятно выпавшие во время уборки из сумочки. А может, они и не там потерялись вовсе… Как-то не ладятся у меня сегодня отношения с запертыми замками. Вспомнив про Татьянины проблемы, я вздрогнула, торопливо захлопнула сумочку и поспешила в подъезд. Звонить в дверь пришлось раза четыре, не меньше. Квартирант оказался либо настолько нахальным, что ему было лень ноги с дивана спустить и подойти к двери, либо, напротив, настолько корректным, что считал неприличным показываться перед гостями, которые шли явно не к нему. Размышляя таким образом и нажимая периодически на кнопку звонка, я все же дождалась того, что моя дверь распахнулась. Николай выглядел довольным и крайне доброжелательным.

– Ну вот! Наконец-то и хозяйка пожаловала! – воскликнул он и отступил, пропуская меня внутрь. – Что так долго? – слегка понизив голос, добавил он.

– Дела были, – коротко ответила я, разуваясь.

Поведение квартиранта показалось мне каким-то необычным и даже подозрительным.